По тексту Марины видно, что она считает коллег‑начальников ленивыми и нерешительными. Факт «адресат медлит с ответом» даёт почву для разных гипотез, но у коллег Марины нет ни единого шанса выглядеть прилично в глазах читателя — отвечать им «неохота», ведь «придётся работать», и корень всех зол в том, что письма слишком уж «понятны», а люди слишком уж «такие».

Вообще выходит, будто коллеги нехороши настолько, что будут саботировать рабочий процесс всегда: непонятные письма — бесконечно уточнять, понятные — игнорировать. Появляется чувство бессилия. Это непродуктивно.

Я думаю, стоит отказаться от устоявшейся интерпретации о лени коллег и с искренним уважением спросить у адресатов напрямую, что не так с письмами. Почему они не побуждают решать предложенные задачи? В чём слабость аргументов? Почему адресаты не загораются? Где автор неправа и как лучше сделать?

В конце концов, даже если коллеги действительно лентяи, они тоже заинтересованы в том, чтобы от них побыстрее отстали, а утомительная работа стала приятнее.

Ещё по тексту Марины видно, что она задаёт адресату узкие и жёсткие рамки ответных реакций: даже обращаясь за экспертизой, она спрашивает «что делать: забить и расслабиться или практиковать какой‑то иной подход к таким людям?» вместо «что делать?». Такое строение вопроса — попытка руководить коммуникацией снизу. Право на это даёт скрупулезная черновая работа,— та, о которой говорит в видео Николай Товеровский. В ином случае коллеги‑начальники могут счесть такие формулировки неуместными, а промедление с ответом станет проявлением пассивной агрессии.